November 11th, 2010

Столько насилия, сколько вы сможете его проглотить

Менее эмоционально, менее отрывисто, более четко и осмысленно, чем я вчера писала о том же.

Станислав Львовский / 9 ноября
Столько насилия, сколько вы сможете его проглотить

Текст этот пишется по горячим следам того, что произошло с журналистом Олегом Кашиным, поэтому он получится, наверное, несколько более эмоциональным, чем следует. Говорить о том, что происходит в России с государственным и негосударственным насилием, вообще хорошо было бы по какому-то другому поводу. Еще лучше, если бы такого повода не было и не было бы нужды об этом говорить вовсе. Есть, однако, ощущение, что говорить нужно, и именно сейчас, когда проблема насилия и управления им предъявлена нам настолько ясно, что игнорировать ее довольно трудно — хотя некоторым удается. В обычные дни сюжеты, связанные с насилием — не только против журналистов и гражданских активистов, — общество либо вытесняет, либо даже одобряет, пусть и отчасти.

Нападение на Кашина — одно из самых заметных в ряду очень похожих. Навскидку: только за последние дни пострадали Константин Фетисов в Москве, Анатолий Адамчук в подмосковном Жуковском и Сергей Михайлов в Саратове. Однако, на самом деле, то, что произошло с Олегом Кашиным вписано в куда более широкий контекст, включающий в себя, даже если ограничиться последним месяцем, и недавнее убийство двенадцати человек в станице Кущевская, и угрозы Рамзана Кадырова в адрес Германа Садуллаева, и широкую общественную поддержку Фонда «Город без наркотиков», и нападение на Александра Ерошенко, — и многие другие случаи, менее громкие, не привлекшие внимание публики и даже информационных агентств.

Уровень насилия вообще, в целом, что бы это ни означало, в России чрезвычайно высок. В частности, показатель молодежной смертности от насильственных причин (учитывается только interpersonal violence) самый высокий в Европе: в возрастной группе 10–29 лет он составляет 15,85 на 100 тысяч человек. У ближайшего соседа, т.е. у занимающей второе место Албании, показатель заметно меньше — 11,20 на 100 тысяч. В эту статистику не включены потери в военных действиях и прочее, она иллюстрирует всего лишь уровень бытовой агрессии. Однако это только верхушка айсберга. Его основание — склонность общества в целом к поиску простых решений, связанных с насилием. Так, например, согласно результатам прошлогоднего опроса «Левада-Центра», в общей сложности за восстановление смертной казни выступает 53% населения (из них 16% — за расширение ее применения по сравнению с практикой начала 1990-х годов). На самом деле, для того, чтобы эту склонность заметить, не обязательно обращаться к статистике и демографии, — достаточно ежедневно читать блоги или газеты. Одни возводят этот запрос на насилие к «лихим 90-м», другие, напротив, считают его результатом «путинского десятилетия», третьи ищут корни в советском периоде. Вне зависимости от моего личного отношения к этим точкам зрения — а мне ближе третья — очевидно, что запрос такой существует.

Обращен он, по крайней мере пока, в основном, к государству. Иначе он формулируется как желание «сильной руки» и «порядка». Однако вот тут начинаются разного рода сложности. Во-первых, это, конечно, запрос на насилие вчуже, всегда направленное не на запрашивающего, а на других. Граждане РФ мало чем готовы пожертвовать из собственных реальных свобод ради обеспечения чаемого порядка. Другое дело, что свобода выражения, к примеру, не представляется обществу такой уж ценностью, — но как только дело доходит до свобод более прагматического толка, ситуация меняется довольно быстро. Во-вторых, субъект, к которому этот запрос обращен, выполнить его не хочет — или не может, — и это вызывает желание осуществить такое насилие самостоятельно, — пусть даже не в отношении тех, на кого оно, это желание, изначально обращено. Да и сам факт существования этого самого субъекта, которому следует предъявлять запрос, не так очевиден, как кажется. Об этом, собственно говоря, и пойдет речь.

Здесь нам придется вернуться к нападению на Кашина. Если отбросить бытовую версию, которая, право, представляется довольно невероятной, остается один вопрос: частным или государственным является заказчик? Ответить на него трудно — и вот почему.

Collapse )