abstract2001

Владимир Путин встретился с писателями и писатели задали ему вопрос о Ходорковском.

Вы заметили, что никого уже не удивляет, что вопрос о Михаиле Ходорковском задается Владимиру Путину? Человеку, формально не имеющему отношения ни к выдвижению обвинений в отношении Ходорковского, ни к суду над ним, ни к уничтожению нефтяной компании ЮКОС. На этих словах читатель улыбается, но факт остается фактом: в общественном сознании Путин является главным ответственным за историю с Ходорковском. Вопрос о судьбе МБХ, обращенный к Путину, означает лишь подспудное понимание, что она находится именно в руках Путина. Хочу – казню, хочу – милую. Кстати, Путин теперь уже даже не может помиловать Ходорковского – это право имеет только президент России.

В политике достаточно редко вещи называются своими именами. Только неофиты, вроде Кадырова на голубом глазу могут произнести в своем интервью: “Путин объединил Россию, вырвал ее из хаоса, удалил Березовского, Гусинского, Ходорковского. Все у них отобрал». Воистину – сказал то, что все боятся признать.

Но вернемся к вопросу о Ходорковском. Агентства сообщили, что «относительно дела Ходорковского, по словам пресс-секретаря, Владимир Путин высказал мнение, что «упоминая о нем и других фигурантах дела, главное помнить, что они были причастны к убийствам людей». «Это было доказано судом», - передал слова Путина Песков».

Самое интересное, что причастность Ходорковского и Лебедева к убийствам людей была не только не доказана судом, но и даже не рассматривалась ни в первом обвинении и, ни во втором. Напомню, что Ходорковский в первом процессе обвинялся по статье 159 ("хищение чужого имущества, путем обмана, в составе организованной группы, в крупном размере"); статье 315 ("злостное неисполнение вступившего в законную силу решения суда представителями коммерческой организации"); статье 165 ("причинение имущественного ущерба собственникам путем обмана, при отсутствии признаков хищения, совершенное организованной группой, в крупном размере"); статье 199 ч.2 ("уклонении от уплаты налогов с организации в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору, неоднократно "), статье 198 ч. 2 ("уклонение от уплаты налога физическим лицом"), статье 327 ч. 2 ("неоднократная подделка документов"), статье160 ч. 1 ("присвоение или растрата чужого имущества"), статье 159 ч. 3 ("хищение чужого имущества путем обмана в составе организованной группы в крупном размере мошенничество в крупном размере"). Кто хочет освежить в памяти – вот здесь можно скачать полный текст приговора.

Ни о каких убийствах или подготовки убийств речь не шла. В первом процессе Ходорковский был признан виновным именно по этим статьям. О качестве самого суда я не говорю, и так понятно. Тут важна именно формальная часть дела.
Во втором процессе Ходорковскому также предъявлены «экономические» статьи.

Самое интересное, что про убийства Путин говорил уже не первый раз. Самый первый раз он это сказал летом-осенью 2003 года, после ареста Платона Лебедева. Ходорковский был еще на свободе. В ответах на вопросы иностранных журналистов Путин заявил, что «там не только экономика, там и убойные дела». Говорил он это еще до всякого суда, без всякого следствия, как будто у него в голове была заранее выстроена некоторая конструкция.
Эта конструкция стала очевидной тогда, когда следователи, не имея на этот счет никакой доказательной базы, начали пытаться раскручивать цепочку Пичугин-Невзлин-Ходорковский. Частично это удалось: Пичугин сидит пожизненно, Невзлина осудили заочно, тоже к пожизненному. Приговор суда по Невзлину лишен какой бы то ни было конкретности: в нем указывается, что Леонид Невзлин и Алексей Пичугин совершали противоправные деяния, вступив в преступный сговор друг с другом и с "другими неустановленными лицами из руководства "ЮКОСа" "при неустановленных обстоятельствах", "в неустановленное время" и "в неустановленном месте". Липовый суд, липовые обвинения. Кто хочет разобраться – может прочесть книги Веры Васильевой, которая вела ежедневные репортажи с судебных процессов по Невзлину и Пичугину. Составите представление о масштабах фальсификации доказательств по этим делам.

Схема с попыткой обвинить Ходорковского в убийствах все же не сработала, хотя перед вторым процессом ходили слухи, что обвинение будет таковым. Видимо, схема сработала в голове у Владимира Владимировича, накрепко связав «МБХ» и «убийство». Когда Путин говорит, что «это было доказано судом», то, видимо, ему просто очень хочется, чтобы это было доказано судом. Надо же иметь хоть какую-то ширму, которая бы прикрыла банальное «все у них отобрал»?

Ширмой становятся и писатели, приходя «поговорить» к премьер-министру. Что может быть общего у писателей и человека, который казнит и не милует?

В последние недели Медведеву все чаще стали задавать вопрос о том, готов ли он оставаться на второй срок президентства. Сначала об этом спросили участники валдайского клуба, а затем – студенты питсбургского университета. И там и там – столь важным российским вопросом интересовались иностранцы, однако тема волнует и российскую политическую публику – это хорошо видно по обилию откликов в интернет-СМИ и блогах. Будь у нашей публики возможность спросить что-нибудь у Медведева – публика, безусловно, воспользовалась бы ею.

Очевидно, что вопрос о готовности быть президентом второй срок – это парафраз совершенно другого вопроса. Звучит он особенно отчетливо после медведевской статьи-манифеста:

- Вы это всерьез? – спрашивает недоверчивая публика президента Медведева.

«Всерьёз» – это: действительны ли ваши призывы и надежды многих на перемены, на объявленную модернизацию, на политическое потепление? «Всерьёз» – это: готов ли Медведев гнуть два срока свою политическую линию и не закончится ли все это через три года, когда будут новые выборы и будет сказано: «Всем спасибо, оттепель модернизация окончена»?

Если Медведев это всё говорит и делает всерьез, то совершенно невозможным становится сценарий возвращения Путина в 2012 году на новый президентский срок. Потому что, если опираться на риторику Медведева в его статье, то, хотел он или нет, она является действительно политическим манифестом – объявляющим будущую Россию другой, не-путинской. Нельзя, конечно, сказать, что этот манифест антипутинский, но он точно – не-путинский.

Медведеву даны большие авансы. Именно поэтому от него ждут дальнейших действий, подтверждающих серьезность его намерений. Ждут кадровых решений, ждут очередных сигналов, приободривших бы скептиков. Ответ на вопрос о готовности быть президентом второй срок – один из таких сигналов.

Правда, в объявленной Медведевым стратегии «мягкой демократизации» придется назвать вещи своими именами: Медведеву нужно будет именно что избираться президентом, а не «становиться». Придется участвовать в выборах, а не в сговоре. Придется завоевывать доверие российских граждан, а не Чурова. Придется участвовать в дебатах. Придется иметь, страшно сказать, соперников.

Надо подтолкнуть сомневающегося вперед.

Вот иногда почитаешь свежих утренних СМИ и диву даешься! Одно предложение заманчивее другого!

Вот Юргенс "спасает демократию" в России, призывая в 2012 году к серьезной политической новации: провести президентские выборы не между одним кандидатом, а между двумя! Что ж, это большой шаг вперед по сравнению с выборами, на которых никакого выбора не происходит. Глядишь, к следующему десятилетию на выборы допустят конкурировать уже не двоих, а троих кандидатов, объясняя это "возвращением к истокам" - русской традиции выпивать на троих.

Юргенс сказал, что первые восемь лет правления Путина были «очень хорошими» для России, а его выбор Медведева в качестве преемника говорит о том, что до сих пор премьер не думал становиться фигурой в брежневском стиле.

Однако лучший способ избежать такого сценария – создать «открытое, прозрачное соревнование между Путиным и Медведевым» в 2012 году как между лидерами двух различных фракций в российском правительстве», добавил он.

Все понимают, что допустить это соревнование может только сам Путин: захочет - допустит, а не захочет - не будет никакого соревнования.

Здесь же, с похожими идеями - и выступает Гонтмахер в "Ведомостях" - в очередной раз с предложением авторитарной демократизации от Путина как "реального лидера".

"Поэтому от Владимира Путина люди примут любой поворот. Например, если он вдруг объявит не имитационную, а реальную демократизацию, своеобразную перестройку-2."

Мне, например, даже ухо режет это выражение - "авторитарная демократизация", однако, как видим, Гонтмахер считает возможным ждать "настоящей демократизации" от авторитарного по сути правителя. Причем авторитарность политической системы не является ее наследственным качеством и не досталась Путину от предшественника: система стала авторитарной именно при Путине. В этом и есть главное отличие от Горбачева. Путин, мне кажется, никогда не сможет стать "новым Горби" именно потому, что для этого придется разломать любовно выстроенную им самим систему.

***

Самое интересное, что вся эта тематика уже навязла в зубах: уже, считай, год разные люди пишут о необходимости перемен, предлагая в основном путь "модернизации сверху", альтернативой которой является или катастрофа или народный бунт. Год прошел, но ничего не сдвигается с места. Даже призыв Медведева "вперед и вместе" не воспринимается всерьез. Очень жаль, потому что предложение Медведева, открывающее шлюзы для общественной инициативы всё же значительно лучше любой "авторитарной демократизации" a la Путин.

Дмитрий Медведев и творческий коллектив кремлевских авторов, похоже, написали такое Послание, которое совершенно невозможно читать перед членами Федерального собрания Российской Федерации. Написали, прослезились. И поняли, что аудитория данного послания – не в тронных сусально-золотых залах Кремля, а в интернете, среди тех, кого точно не позовут слушать Послание, кто не встроен в нынешнюю управленческо-бюрократическю систему. Поэтому и опубликовали послание в Газете.ру.

Это верное решение. Текст нашел своего читателя, свою целевую аудиторию. В Кремле, в среде традиционных слушателей посланий президента он бы был встречен холодно: «создавать новую Россию» там желающих немного – глядишь, еще потеряешь в этой новой России свое теплое местечко – зачем такой риск? Медведев предложил по сути небольшую антибюрократическую революцию, смысл которой – в появлении некого нового политического субъекта, названного в тексте Медведева «МЫ»: «мы» будем делать перемены, а некие «ОНИ» - «Влиятельные группы продажных чиновников и ничего не предпринимающих «предпринимателей»» будут нам мешать.

Пожалуй, самое интересное в этом послание именно это «мы». Остановимся на нем поподробнее.

Президент пригласил к сотрудничеству. «Я приглашаю всех, кто разделяет мои убеждения, – к сотрудничеству. Приглашаю к сотрудничеству и тех, кто не согласен со мной, но искренне желает перемен к лучшему». Сотрудничество – это слово-обманка, потому что остается совершенно непонятным, что именно должен сделать человек, желающий сотрудничать? Тут только нехорошие аналогии напрашиваются…

Здесь мы возвращаемся к разговору о «калитках» - так я в одном из своих интервью обозначила «входы» в политическую систему для искомых Медведевым «свободных, обеспеченных, критически мыслящих, уверенных в себе людей». Я указывала, что в нынешней системе отсутствуют «калитки», через которые в политику, управление, идеологию могут войти новые люди. В нормальной политической системе «калитки» вообще не нужны: мое «изобретение» - лишь «костыль» для российского политического инвалида. В нормальной системе вход в политику возможен через выборы, через действительную политическую конкуренцию, через идеологические дебаты, через структуры гражданского общества. Сейчас же – попробуй, зарегистрируй партию! Или, попробуй, зарегистрируйся для участия в выборах! Сейчас даже стало или сложно или невозможно зарегистрировать общественное объединение или некоммерческую правозащитную организацию. Любая независимая политика, любая попытка движения в легальное политическое и общественное пространство пресекается на корню. А вы еще спрашивате, почему оппозиция выходит на улицы!

Так или иначе, но призыв Медведева к свободным гражданам стать «МЫ» упирается в вопрос: «А куда входить?» В какую башню Кремля? В какой подъезд на Старой площади? Это все глупые вопросы, потому что речь должна идти об изменении политической системы, чтобы вопрос о «входе» не возникал. Политический класс должен всегда знать, куда идти, если президент объявляет мобилизацию. А ведь Медведев ее, по сути, объявил.

Сказав «А», говори «Б». В тексте Медведева речь идет не об изменении политической системы и превращении ее в открытую, а о ее консервировании. «В этом году мы начали движение к созданию такой политической системы. Политические партии получили дополнительные возможности влиять на формирование исполнительной власти в субъектах федерации и муниципалитетах. Смягчены формальные требования по ряду вопросов партстроительства. Облегчены условия выдвижения кандидатов на выборах в Государственную Думу. Законодательно установлены гарантии равного доступа к государственным средствам массовой информации парламентских партий.» Сколько читателей этого поверили в то, что теперь, после этих новаций, для них открыт путь в политику? Нужно ли кому-то дополнительно объяснять, что нужно сделать, чтобы попасть в любую из парламентских партий? Разница только в цене и в низменности падения.

Некому отвечать на медведевские призывы встать в строй российских модернизаторов! Внутри действующей системы нового политического «мы» не возникнет. И я не понимаю, кто будет «…действовать. Терпеливо, прагматично, последовательно, взвешенно. Действовать прямо сейчас. Действовать завтра и послезавтра»? Многие, кто действовал, или в тюрьме, или на том свете. Лучше судьба – у тех, кто уехал. Система кушает любого, кто высовывается, то есть действует. Медведев - пока в политической пустыне, любовно выжженной его предшественником. Половинчатость его стратегии уже не поможет и предложение «действовать послезавтра» может стать грустной шуткой.

В очередной раз ошибается Гонтмахер, предлагая модернизационый прорыв искать в создании новой экспертной структуры, строящейся от Путина с Медведевым. Разве Гонтмахер не видит, что он предлагает фактически построить новую "вертикаль власти", только теперь она будет как-будто "своя", "нормальная", "правильная". Глобальная ошибка - считать, что управленческая беда России в том , что управляют "не те" люди. И ложный вывод о том, что если сядут управлять и рулить хорошие (лично знакомые) люди, то все встанет на свои места. Гонмахер хочет быть "мудрым визирем". Увы, грустно становится, когда в таких текстах сквозит основная мысль: "Я!", "Меня!", "Меня возьмите! Меня!".

Гонтмахер исходит из концепции, что у "уха государя" стоят не те люди, которые дают на подпись "не те бумаги" и предлагают не те решения. Именно поэтому он требует себе такие же полномочия, совершенно не заботясь об их конституционности и законности. Что стоит одна фраза: этот институт - "неформальное, но ключевое подразделение администрации президента и аппарата правительства…". Мало нам того, что администрация президента наделила себя столь огромными полномочиями и является по сути неконституционнм властным органом. Так теперь предлагатся сделать еще один мощный неконституционный орган!

То, что предлагает Гонтмахер - сродни чрезвычайщине. Ведь предлагаемая структура должна быть, по его мнению, наделена чрезвычайными полномочиями контролировать и инспектировать. Вот ведь что у либерала в голове! Все доброе и светлое навязывать "огнем и мечом". Это такое новое издание "чубайсовщины".

Гонтмахер уходит от главной темы: менять надо институты, а не придумывать и изобретать новые. То, что предлагает Гонтмахер - во многом задача Государственной думы - тут и разработка законов, и антикризисные планы и контроль над правительством. Другое дело, что все это не работает. Но Гонтмахер не предлагает подумать о том, чтобы сделать парламент полноценной ветвью власти и не задается вопросом почему он не работает. Вернее, он понимает, что, оставляя в своих рассуждениях Медведева и Путина во главе конструкции, невозможно рассчитывать на коренную модернизацию институтов государства.
Забывает и Гонтмахер и о таком институте как "выборы". Ведь, будь у нас нормальные выборы, Гонтмахер вполне мог бы избраться в Думу и там и заниматься "планами, законами, экспертизой". Гонтмахер "не у дел" именно потому, что выборы как "вертикальный лифт во власть" не работают. Вот и приходится клянчить: "Возьмите меня!".

Гонтмахер предлагает заменить управленческую верхушку, совершенно не заботясь как ее "сигналы" будут восприниматься бюрократическим аппаратом, структурой власти на местах, обществом в конце концов. Гонтмахер считает, видимо, что основная "пробка" образуется именно "наверху" - в своеобразном чердаке - между крышей (Путин, Медведев) и бюрократией. Гонтмахер ошибается, "пробка" не там. Я уже писала, что нежизнесопособна вся система - сверху до низу - и менять надо не только людей на "чердаке", но и ремонтировать крышу, а также все этажи вплоть до подвала.

Верна мысль Гонтмахера о том, что необходимо строить параллельные структуры! Но, не параллельные структуры во власти, этакие "чрезвычайные аппендиксы" к вертикали, а параллельные гражданские структуры. Об этом уже неоднократно писалось и говорилась в среде оппозиции (например, идея Илларионова о параллельном парламенте и альтернативных выборах). Опыт реализации этой идеи пока не столь удачен, но направление, мне кажется, верное.

«Перемен!» - это сейчас самая модная тема. У этой темы два прародителя – папа-кризис и мама-оттепель: их крепкий союз породил здоровое дитятко, которое встало на ноги и пошло.

Требование перемен – это пока только тема экспертов и журналистов. Не знаю, насколько тема созрела во властном истеблишменте: происходящее там внутри покрыто мраком, а любой интерес, в том числе и такой, понимают как эквивалентный денежному. Не думаю, что тема созрела и у обычных граждан: пока, по моим наблюдениям, зреет лишь волна недовольства происходящим, которая может трансформироваться и в требование перемен.

Так и есть: либо тема «созреет» сверху, либо – будет запрошена снизу. Сценарий «сверху» подразумевает, что инициатором перемен должен стать руководитель страны. Я не видела ни одной публикации и ни одного рассуждения, при котором перемен ожидали бы от Путина. Зато ждут от Медведева, причем оставляют ему на размышления и принятие решения немного времени. Время поджимает потому, что раньше «верхов» могут созреть «низы» - это, кстати, подают как угрозу, которая должна мотивировать «верхи» на перемены. Не очень ясно, почему, если граждане своей страны хотят перемен, то это воспринимается как «угроза»? Но оставим это на совести пропагандистов.

Какого рода перемены могут созреть сверху? Оппозиция озвучивает требование отставки Путина. Ясно, что это не панацея, но это – символически сильный ход, означающий: «путинская эпоха кончилась, игра по путинским правилам кончилась». Вот это и есть небольшая революция и главная перемена, которую мог бы произвести Медведев.

Скептики тут же указывают на то, что в таком случае Медведев «потеряет контроль» над системой и все пойдет наперекосяк, потому что, «переломав хребет» вертикали власти, всё тут же развалится. Вы хотите развала России? Мы – нет, но мы не хотим разговаривать пропагандистскими штампами.

Каких перемен ждут те, кто считает отставку Путина – или слишком крутым поворотом или слишком невероятным сценарием? Что мог бы сделать Медведев, не трогая Путина? И могло ли это стать переменами?

Вот еще одно модное слово у публицистов и экспертов: модернизация. Тут тоже два подхода: одни понимают модернизацию сугубо технологично, как ставку на высокие и нано-технологии, технологическое и научное обновление и т.д. Другие понимают модернизацию шире – как обновление государства и его институтов, его конструкции. У нас очень несовременное, отсталое государство, оно уже давно не отвечает на вызовы времени. Может ли Медведев тут что-то изменить?

Менять надо всё, буквально. Оппозиция часто ошибается, считая происходящий беспредел результатом приказания кого-то (Кремля, Путина, власти, Славы) или давления сверху. Иллюстрация, например – описание одного из ЖЖ-юзеров того, как происходят досрочные выборы Главы Прокудского сельсовета Коченевского района Новосибирской области. Куда уж глубже? И ведь ясно, что никто сверху тут никаких указаний не давал, а просто внизу идет массовое копирование правил игры, - тех, которые наверху. Ведь если можно на федеральных выборах получать нужный тебе результат, то почему нельзя то же самое сделать на выборах в сельсовет? Сельсовет – это модель России – копни там, всё и вылезет наружу: глава сельсовета не хочет отдавать свою власть, а потому всю властную систему выстроил под себя и для себя.

Именно поэтому менять нужно правила игры. Для этого, кстати, требуется очень сильный позитивный импульс, который бы смог вдохновить активных людей стать сторонниками этого процесса. Для перемен нужны не унылые бюрократы, а люди с горящими глазами, идеалисты и бессеребряники. Да, такие попадаются и среди бюрократов, но число их мало, а служба вышибает и последний блеск в глазах.

Любая смена правил игры – это уже другая эпоха. Не-путинская. Вот именно поэтому мне кажется, что Медведев ничего не сможет изменить без отставки Путина. Это не потому, что Путин мне так не нравится, а потому что он – лицо и сердце этой системы. Путин – это пароль. Можно сказать «путин» - и с тобой уже и говорят по-другому и все крутится вокруг тебя по-другому. И наоборот.

Перемены должны созреть в головах, перемен нужно очень захотеть. Перемен должна захотеть не какая-то мифическая «команда Медведева», которая публике неизвестна и в которой за всех отдувается Наташа Тимакова, а широкий круг людей – думающий, активный класс. Каждый на своем месте должен этого захотеть, вдохновленный призывом и предложением участвовать в созидании и движении вперед.

Например, должна созреть некая критическая масса людей, которая бы действительно была бы заинтересована в выборах как институте, в достоверном их результате. Пока такой массы нет – выборы являются ритуалом в деле закрепления власти за местными «семьями», кланами, чиновничьими верхушками, силовиками и т.д. Все это и будет так, пока никого из граждан это не интересует. Когда заинтересует – все будет менятся.

Так и с переменами. Я уверена, что перемен должно захотеть и потребовать как можно большее число активного политического класса. Поэтому лозунг ближайшего момента: «Перемен!»

В статье Яны Яковлевой в "Ведомостях" две темы: первая - это ситуация с неоправдавшей надежд бизнес-сообщества партией "Правое дело", а вторая - отсутствие у бизнес-сообщества партии, которая бы отстаивала его интересы. Первую тему, пожалуй, оставим за скобками, сказав только, что достаточно наивно в целом возлагать надежды на партию, являющуюся результатом искусственного скрещивания "лебедя, рака и щуки" в Кремле. "Кремлевский проект" - это, увы, не пропагандистскаий штамп, а вполне себе серьезный заборчик вокруг и кандалы на ногах. Свободу в таком виде отстаивать сложно.
Кроме того, "Правое дело" до сих пор так и не приобрело своего избирателя и по сути никого не представляет.

Поговорим о второй теме, которая кажется более важной. Яковлева сожалеет, что у российского бизнеса, у которого "уж слишком острые и реальные проблемы сегодня <...> их сажают, разоряют, закрепляя коррупцию решениями суда" - нет политического защитника и выразителя интересов, своей партии. Яковлева выделяет и повестку дня, политическую программу такой партии: "у потенциального электората множество проблем: коррупция, беззаконие, отсутствие правосудия, отсутствие идеологии экономического развития страны, модернизация, инфраструктура".
Яковлева также называет характеристики такой партии: "Это должна быть партия смелых, партия, защищающая частную собственность, партия, приоритетом для которой являются интересы развития бизнеса".

Пожалуй, достаточно характеристик, чтобы понять, что такая партия никак не может возникнуть внутри нынешней политической системы: ведь в ее повестке дня будет значиться ее фактический слом, изменение. И верно отмечает Яковлева, что противник такой партии - "партия силовиков, партия правоохранителей" - соль и суть нынешней системы, ее остов. Поэтому даже удивительно, что Яковлева ждет проявления "несистемности" от "Правого дела".

В нынешней политической системе есть только один избиратель - это Кремль в широком смысле. Именно он допускает или не допускает партию на выборы, именно он дает ей результат или не дает (отрывая от пирога Едра). Даже если бизнес создаст для себя прекрасно-распрекрасную партию, то надеяться на представительство в Думе он сможет только если договорится об этом с Кремлем.

По-моему, это все настолько банально, что даже и писать как-то неловко, но приходится писать, потому что уважаемая газета "Ведомости" публикует тексты представителей бизнеса, свидетельствующие о том, что эти банальности многим еще не понятны.

Яковлева близка к пониманию, что вопросы модернизации, борьбы с коррупцией, реанимации демократических институтов России должен кто-то решать. Бизнес - отличный претендент на эту роль - у него есть и ресурсы, и деньги, и кадры и опыт и т.д. Но если ли желание? Бизнес привык приспосабливаться к плохим условиям, а некоторые даже удачно зарабатывают именно что - на коррупции, на незащищенности частной собственности... Много ли есть таких как Яковлева, готовых рискнуть? А рисковать придется и за примерами ходить далеко не надо.
Яна Яковлева, кстати, редкий пример - она прошла через тюрьму и это обстоятельство роднит ее с нацболами, я даже слышу в ее тексте эти нотки.

Бизнесу пора определятся и избавлятся от каши в голове. Все стало предельно понятно уже давно. И это хорошо, что скурвившееся "Правое дело" перестает вселять надежду в тех, кто считал, что можно быть "немного оппозиционным", будучи внутри системы.